О дайнах


Прежде чем приступить к объяснению образной системы народных песен, условий, в которых они пелись, прежде чем рассказать о певцах, хотелось бы обратиться к тому, что писал в 1894 году в предисловии к изданию «Латышских дайн» их собиратель Кришьянис Барон:

«Наши народные песни по большей части — наследие седой незапамятной старины. Из уст в уста, от сердца к сердцу передавались они и сохранялись в памяти народной до наших дней. Людей грамотных, которые сумели бы запечатлеть память народа в словесных знаках, в старину у латышей не было, и только в последнее время другие народы стали замечать нашу поэзию.

Потому-то и есть все основания думать, что на протяжении многовековой нелегкой истории народа, когда многое в жизни переменилось, когда на смену язычеству пришло христианство, немалая часть старой поэзии потонула в море забвения. Но, несмотря на это, доставшееся нам песенное наследство чрезвычайно обширно. Как, пожалуй, ни у одного другого народа.

Песни сопровождают всю нашу жизнь — труд и праздники, чествования и пиры, поют обо всем, чем изболелись и чему нарадовались люди. Поются песни короткие и длинные, в определенной последовательности начинаются, продолжаются и заканчиваются. Это значит, что песенница должна спеть песню, приноравливая ее к случаю, она не может ни опередить события, ни отстать от них.

Таким образом, народные песни имеют свою драматическую природу и потому могут появиться на сцене в точно установленное время. Да, мы не только слушаем песню, мы еще, хотя бы мысленно, представляем все то, о чем она поет; значит, появляясь в определенном порядке, песни становятся как бы пьесой. Так оно и происходит в жизни, по крайней мере, происходило, когда народная поэзия была в самом расцвете и существовала в неразрывном единстве с народной жизнью, с народными обычаями и нравами.

Этим и объясняется их краткость, именно поэтому, взятые изолированно, песни зачастую просто непонятны, если не абсурдны. Но на своем истинном месте и в определенных условиях они обретают живость и свежесть, точность и поэтичность.

В то время как длинные песни не спеша, размеренно повествуют нам о некоем минувшем событии или описывают какое-нибудь событие от начала до конца, короткие народные песни, исполняемые одна за другой, живут одновременно с происходящим, вместе с жизнью движутся вперед. Им недосуг быть болтливо-длинными.

В своей неизменной краткости они являют нам свою поэтическую силу. В нескольких, но точных словах песня умеет избранный ею предмет со всех сторон охарактеризовать, выделить в нем главное, умеет вызвать ответные чувства в сердцах слушателей, раскрыть перед нашим духовным взором удивительный мир, умеет подвигнуть и самый наш дух.

В этом разделе (о песнях и пении.— С. В.) собраны песни, в которых народ прямо или сторонним путем указывает, что песни и пение — одно из его величайших духовных сокровищ, что песни — его ангел-хранитель, сопровождающий латыша во всех проявлениях жизни, начиная от теплых материнских объятий, во всех делах и начинаниях — в трудах и усердии, в радости и горе, в безмятежные и злосчастные дни; песня учит и укрепляет в добродетелях, бранит и осуждает в заблуждениях и пороках, исправляет непутевого, жалеет и оберегает слабого, указывает дорогу заблудшему; она как верный вожатый сопровождает человека всю жизнь, пока не примет его в свои объятия сырая земля.

Народные песни чрезвычайно многогранны, как и, жизнь всего народа, которую они подробно изображают. Но недостаточно рассматривать их только в свете поэзии или с точки зрения поэтичности. Правильное и полное представление о народных песнях дает правильно и полно понятая жизнь народа, сердце и дух его, и правильную позицию мы изберем, если причастимся чувств народа в те минуты и при тех обстоятельствах, когда он поет свои песни или пел прежде, если сумеем проникнуться духом тех, кто песни пел и кто их слушал...

Не без умысла еще раз напоминаю, что каждая наша короткая песня упрямо стремится сохранить свою самостоятельность, независимость, как бы тесно ни была сплетена с другими в венок из песен. Каждая содержит цельную, законченную мысль, выраженную в только ей свойственной идеальной, завершенной форме, что подвластно лишь истинному, наделенному безупречным вкусом поэту. Каждая песенка — словно гладкая, круглая, литая жемчужина, которая не нуждается в роскошной оправе; она, как и самая мельчайшая выбоинка, только нарушит ее подлинную красоту».

Народные песни звучали повсюду. На больших торжествах (праздниках) в жизни человека, на крестинах, на свадьбах и похоронах. Песней встречали и провожали Янов день — день летнего солнцеворота. Пели, отправляясь в поле, с песней разгибали спину, завершив работу. Звучала песня в мукомольне, на пастбище, пели, отдыхая после молотьбы, пели, качаясь на качелях.

Песня сближала молодежь, оберегала путников, отправлявшихся в далекую Ригу. Песня находила общий язык с другими народами.

Взятые вместе, народные песни являют собой своеобразный эпос, состоящий из кратких песенок, который одновременно и отражает, и организует повседневную жизнь человека, семьи, народа, возвышая ее до больших ценностных категорий.

Народная песня рассказывает о самых простых людях, не имевших своей письменной литературы, о людях, которые столетиями испытывали на себе гнет феодализма. Конечно, приглядевшись внимательнее, исследователи обязательно увидят в песнях и более древние, дофеодальные временные слои, особенно в песнях мифологических, свадебных и других.

Действие большинства песен развертывается там, где обитает семья — на старинном крестьянском хуторе (дворе) и в его ближайших окрестностях — это и соседский хутор, и волость, и помещичьи поля,
на которых крестьянин гнул спину на ненавистного помещика-немца.

Рига©