Дайны: сватовство и свадьба


Когда приданое готово, жеребенок превратился в коня, молодые люди начинают думать о сватовстве. Самое подходящее время для свадеб — осень. Когда парень решает жениться, он, сопровождаемый поезжанами (обычно это крестный отец или другие, бойкие на язык родственники), приезжает в дом будущей невесты. Невестой может быть как «приглянувшаяся» парню девушка, так и совершенно незнакомая, о характере которой парень знает только понаслышке, «с чужих языков». Сваты никогда прямо не говорят о цели своего приезда. Они расспрашивают о дороге, рассказывают, что у них заблудилась овечка или телочка и т. п.

Хозяева отвечают в том же духе, ведут гостей в клеть и в хлев, за определенную плату разрешают заглянуть и в цветник, показывают сватам девочек и старух, пока, наконец, не появляется нарядно одетая невеста. Если обе стороны довольны, жених достает бутылку водки и головку сыра, захваченные из дому, хозяева накрывают праздничный стол. Если нет — сваты уезжают и, случается, в тот же день отправляются в другой дом, где есть невеста.

Девушка, конечно, вправе гордиться, если она может парней «просеивать», выбрать самого лучшего. Но случается и так — заметят сваты беспорядок в доме, в хозяйстве, проявит невеста плохие черты характера, они тотчас «поворачивают коней» — едут искать другую «матушкину дочь», а чаще всего сироту.

После сватовства следует сговор, обычно в доме жениха, куда приезжают родители невесты и сама невеста, чтобы посмотреть, где ей придется жить. Тут и договариваются о дне свадьбы. Жених и невеста обмениваются кольцами. Невеста дарит парню вышитую рубашку или связанные рукавицы жених девушке — шелковый платочек и деньги на покупку свадебных украшений.

До тех пор пока церковный брак, пришедший с христианством, не нарушил свадебный ритуал, он состоял из двух больших частей. Первая половина ритуала совершалась в доме невесты и называлась выданьем.

Вторая половина была связана с приездом невесты с приданым в дом жениха и называлась отводом. Свадьба была самым радостным торжеством в жизни человека, парадом веселья, силы, достатка. Свадьба роднила чужие до этого семьи. Сторону невесты представляли провожатые (букв. — догоняющие, погоня) — сама этимология слова объясняет роль провожатых, которые должны были догнать похищенную сестру и вернуть в родной дом. Возникали различные варианты свадебных игр — в зависимости от количества свадебных гостей, активности молодежи, времени, отведенного на свадьбу.

Бывали свадьбы, на которых исполнялось три, а то и пять тысяч песен, и длились такие свадьбы три-четыре дня. Помещики не раз издавали указы, ограничивающие время свадьбы, число раздаваемых подарков, запрещали сохранившиеся с языческих времен магические ритуалы.

Свадебный ритуал начинался с приезда поезжан в дом невесты. Их встречали запертые ворота, преграды на дороге, ведущей к дому. Дорогу расчищали только после долгих препирательств и опевания поезжан — исполнения песен-укоров.

Хозяева высмеивали и внешний вид поезжан, и их повозки, и лошадей. Когда наконец поезжане заходили в дом, ставилось первое угощение, за которым следовали сборы невесты, ее прощание с родителями. Сам момент прощания был исполнен грусти и печали — чтобы невесте хорошо жилось в доме жениха. Однако, укладывая приданое в телегу, снова пели насмешливые песни, закрывали ворота, перегораживали путь, требуя выкупа.

Когда поезжане с невестой скрывались за поворотом, следом за ними в дом жениха отправлялись братья и близкая родня невесты — провожатые. В этом обычае проступают отголоски старины, когда невесту крали и силой увозили в чужие края. Провожатые ищут следы невесты, расспрашивают дорогу у прохожих, одаривают вином и свадебным угощением указавших путь.

До дома жениха провожатые хорошо если добирались к вечеру. И тут уже их встречают запертые ворота, уже им самим приходится преодолевать препятствия, расставленные на пути, выслушивать насмешливые песни поезжан, которые соревнуются в остроумии, высмеивая провожатых. А те, в свою очередь, бранят дом, «в который увезли нашу сестрицу», лужу, что увидели вместо озера, суровую свекровь, нерасторопного жениха.

Больше всего песен достается на долю свекрови, которая считается злейшим врагом невестки. Кришьянис Барон, описывая характер свадебных песен, подчеркивал, что такие песни как бы заранее исцеляли, были своего рода магическим заклинанием, которое должно было уберечь молодых от настоящих ссор и споров: в песнях «содержится серьезное наставление. Суровыми, непритворными словами описывая нескладную совместную жизнь, песни в действительности хотят предостеречь от раздоров. Истинную цель и предназначение этих песен хорошо понимают и те, над кем насмехаются, и поэтому самые суровые обвинения не принимаются всерьез».

После угощения и танцев в комнату вносят два украшенных гирляндами зелени стула и зажигают свечи. Жених снимает с невесты венок, посаженая мать надевает ей на голову чепец, а свекровь вручает ложку в знак того, что передает в руки невестки хозяйство.

Надеванием чепца и завершался свадебный ритуал. Венок уносили в клеть, где его вешали на крюк или воткнутую в стену саблю. Потом в клеть вели укладывать молодых. Прощаясь с гостями, невеста вручала подарки свекру, и свекрови — свекру дарила рубаху, на плечи свекрови накидывала виллайне. И провожатым и поезжанам доставались рукавицы, носки, полотенца, узорчатые тесемки, пояса. Одаривала невеста и скот, и воротные столбы, и колодец, и т. п.

Пение, игры, угощение продолжались три дня — чтобы «сестрица привыкла» к молодому мужу. Завершались торжества последним обедом — варили капусту; но не очень спешили, так же как не торопились уезжать: прятали повозку, упряжь. Уез-жая, провожатые еще раз прощались с сестрой и сетовали: «И за этот за кусочек мне сестрицу отдавать?»

А для молодой женщины начиналась жизнь, полная забот и хлопот. Редко удавалось съездить в гости к родителям и братьям, ведя с «собою паренька, как на веревочке телка». Дайны лаконично и образно рассказывают о законе Лаймы и совете Диева (Дьева; бога), согласно которым «девушкой была, женой стала, из жены — матушкой». О жизни новобрачных, которую озаряют любовь и согласие, физическая близость. О слезах, виной которым муж-пьяница, о том, как «трудно на гору всходить, а трудней дитя носить».

Рига©