Дайны: дальние поездки


Народные песни отражают и мир, который находится за пределами крестьянского дома и крестьянских угодий. Намечается социальное расслоение и в среде латышей. Самым низшим слоем латышского общества — батракам, сиротам — противопоставлены сын отца (наследующий землю отца, хозяйский сын) и дочь матери (хозяйская дочь), хозяева.

Хозяин (bajars) на начальном этапе развития феодализма означал представителя власти, предводителя племени, в народных песнях, за небольшим исключением, зажиточный и независимый человек. Песня не однажды подчеркивает, что зажиточность, серебро и золото «порядочных людей» несут с собой безнравственность, высокомерие, «жестокость и неприступность».

В эпоху феодализма жизнь крестьянина самым тесным образом связана с поместьем, которым владеет ненавистный помещик-немец. В поместье надо идти отбывать «барщину» — работать на помещичьих полях, молотить помещичий хлеб. Если в работе, которую крестьянин выполнял для себя, даже в самые трудные минуты присутствовал элемент радости, то в поместье приходилось работать на помещика, под присмотром назначенного им старосты. И если у кого-то «искривились ноги и горбатая спина», то «виноват овин господский и господские поля». Самое заветное желание крестьянина — чтобы поместье «в огне сгорело, в воде потонуло», а самого помещика забрал Черт.

Черту — олицетворению темной силы в латышском фольклоре — принадлежит своеобразная роль. Этот единственный представитель злого начала в поздней латышской мифологии настолько глуп, что одурачить его не составляет труда даже пастушку, не говоря уж об отставном солдате или удалом парне.
Но когда надо утащить в ад душу помещика или старосты, Черт тут как тут и обязанность свою выполняет на удивление хорошо.

Одной из крестьянских повинностей были поездки в дальние города с помещичьим товаром. Однако с развитием крестьянского хозяйства и товарно-денежных отношений в большие города Латвии — в Ригу, Елгаву, Лиепаю, Кулдигу — крестьяне отправлялись и со своим товаром. Песни о Риге и о поездке в Рижский замок занимают среди прочих особое место. Это соприкосновение с большим миром, с иной культурой, с иными людьми.


В Риге братья покупают сестре сундук для приданого «с золотой крышкой». Парень здесь покупает невесте золотое или серебряное колечко. Из Риги начинается путь в Неметчину, или к пруссам, — в загадочную страну, которая не столько символизирует фактическую Германию, сколько чужую страну вообще, в которой все гораздо красивее или, наоборот, гораздо хуже, чем в отчем доме.

Еще дальше уводит парней из родного дома военная служба. Военные походы древних племен и войны, прокатившиеся по Восточной Европе в XIII—XVIII столетиях, в народных песнях отразились слабо и достаточно условно. Однако война в песнях предстает как неотвратимая беда и навязанное господами зло: «За господ, за богатеев мой братец воевать скачет».

Защитником и заступником воинов был Месяц в звездном плаще: он идет на войну «молодым парням помогать». Начиная с XVIII века, когда была введена обязательная воинская повинность, в народных песнях появляется мрачный мотив рекрутчины, «хождения к русским», то есть на военную службу, длившуюся двадцать пять лет.

Рига©