Биография Кришьяна Барона


Одна из центральных улиц Риги, на которой находится дом Союза писателей Латвии, названа именем Кришьяниса Барона. В силу сложившейся традиции адрес Союза писателей выглядит таким образом: «ул. Кр. Барона, 12». Нетрудно догадаться, какое возникает подчас недоумение у наших корреспондентов и гостей.

Дело в том, что никакого «барона» (к тому же «Кр.») не было и нет. Был сын крепостного крестьянина-батрака из Курземе (по-старому Курляндии). Фамилию же свою, Барон, если верить семейному преданию, он унаследовал от одного из своих предков, который был весьма стройным и красивым человеком и «ходил словно барон». Возникло прозвище, которое после раскрепощения крестьян стало фамилией всего семейства.

Кришьянис Барон родился 31 октября 1835 года. Отец (он умер, когда Кришьянису было 8 лет) не умел читать, не умел писать, а мать читать научилась уже взрослой и научила читать своих детей. Можно лишь приблизительно представить себе, какие препятствия пришлось преодолеть сироте-пастушонку, чтобы попасть в гимназию, закончить ее и поступить в университет для изучения математики и астрономии...

С 1862 года Кришьянис Барон живет в столице Российской империи. Он и его друзья — зачинатель латышской художественной литературы Юрис Алунан (1832—1864) и высокопоставленный чиновник, организатор торгового флота и мореходных училищ Кришьянис Валдемар (1825—1891) — издают здесь латышскую газету «Петербургас Авизес» («Петербургская газета»).

Все трое принадлежали к первому поколению латышской интеллигенции, которое уже не устремлялось в другие страны, не распылялось среди других народов, а старалось накопленные знания отдать своему народу. До чего безнадежным казалось тогда это дело, свидетельствует хотя бы следующая тайная характеристика личности Барона, найденная в архиве жандармерии: «Все его начинания имеют практическое направление, однако их цель непрактична, а именно — поднять до уровня самостоятельного национального значения маленький народ, который долго находился под господством чужой культуры. Это до того неразумно, что ставит под сомнение искренность и подлинность всех этих намерений, тем более потому, что эти люди степенью образованности и разговорной речью показывают, что никакое самостоятельное национальное развитие для них невозможно».

Как он стал фольклористом?
Мы уже упоминали «Петербургас Авизес». Это была первая латышская прогрессивная, демократическая газета, и главным редактором ее фактически являлся Барон. Его собственные статьи в газете затрагивали самые разнообразные стороны жизни — воевали с невежеством и суеверием, горячо пропагандировали новейшие достижения науки и техники, рассказывали латышам, как живут и как ведут борьбу за свои права другие народы. Общественно-политическая направленность газеты носила явно антифеодальный характер, поэтому, разумеется, «Петербургас Авизес» могла издаваться только вне пределов Прибалтики. Это обстоятельство не избавило ее от враждебности господствующей немецкой аристократии нашего края, и жизнь ее, имевшая огромное значение в истории латышского народа, была недолгой, с 1862 по 1865 год. После закрытия газеты закрытым оказался также и обратный путь Барона в Латвию. Он попал под тайный надзор полиции, сохранявшийся до 1917 года.

В 1867 году Кришьянис Барон переехал из Петербурга в Москву, где двадцать три года служил гувернером в семье помещика Ивана Станкевича. Зимой Станкевичи жили или в Острогожске под Воронежем, или в Москве, а летом — в своем имений Удеревке.

И. Станкевич был братом Николая Станкевича, организатора философского кружка (1831 г.), с которым связаны имена В. Белинского, М. Бакунина, В. Боткина, Т. Грановского, А. Кольцова. В московском доме Станкевичей (ныне ул. Станкевича, 6), в свое время принадлежавшем Е. Баратынскому, гостили А. Пушкин и Л. Толстой.

В 1878 году жившие тогда в Москве латыши вверили Барону собранные ими тексты народных песен для подготовки к изданию. Один лишь Фрицис Бривземниек (1846—1907) передал в его распоряжение более десяти тысяч песен! В латышской периодической печати публиковались объявления с просьбой записывать и присылать Барону в Москву все, что, может быть, в то время еще сохранилось в народе. Отклик превысил все ожидания. «Вдруг чудотворно забили, казалось, давно песком засыпанные и иссякшие источники народной памяти», — вспоминал позднее Кришьянис Барон.

В Москву в изобилии приходили письма, главным образом писали сельские учителя, авангард латышской интеллигенции XIX века. Именно эти люди тогда еще при свечах или уже при свете керосиновых ламп обучали грамоте не только детей и подростков, но и пожилых людей своей деревни. Именно они зимними вечерами готовили хоры к первому певческому празднику, проходившему в Риге в 1873 году, ставили первые спектакли, писали корреспонденции в газеты, создавали библиотеки. Ночью, когда затихали дневные шумы и дела, они первыми у нас читали Достоевского и Толстого, Шиллера и Гете, Диккенса и Бальзака, восторгались, мечтали, трудились. Многие из них, увлеченно собирая песни для Кришьяниса Барона, и сами потом становились писателями, поэтами, учеными.

Собирание латышских народных песен стало широким массовым движением, которое в этот период способствовало пробуждению самосознания угнетенного народа, его общественной активизации.

В письме 1880 года, отправленном из Москвы в Латвию, Барон дает объяснение необходимости того дела, которым занимался столь самоотверженно и увлеченно: «Зачем мы собираем эту «ерунду»? Что это вовсе не ерунда, мы должны признать уже потому, что многие ученые люди занимаются ею, только до сих пор все эти ученые были немецкими. Пора и нам самим взяться за работу, пока не поздно».
А почему «ученые люди» вдруг так заинтересовались нашим фольклором? На этот вопрос Барон отвечал: «Многие филологи за границей и в России изучают теперь литовский и латышский

языки, которые в своем развитии недалеко ушли от первых индоевропейских языковых корней и поэтому для языковедов весьма полезны». И далее в том же письме несколько слов о народных песнях: «Они таят в себе дух истинной поэзии, в них мы находим афоризмы в кратком, отшлифованном, достойном выражении, по ним мы изучаем чистый латышский язык, у них учимся правильности ритма».

В 1893 году Кришьянис Барон с супругой Дартой возвращаются в Латвию и поселяются в Риге. В период с 1894 по 1896 год выходит в свет первый том огромного шеститомного издания «Латышских дайн». Когда из-за отсутствия средств издание приостанавливается, выпуск других пяти томов и материальные затраты берет на себя Российская Академия наук и завершает это дело в 1915 году, несмотря на трудности, возникшие в связи с началом первой мировой войны. Шесть томов (семь книг) содержат 217 966 песен, уместившихся на 6256 страницах. Это одно из самых крупных изданий народной поэзии в мире.

Рига©